Игорь Соколов, 13 лет, 8 класс  

                       НОВАЯ ГУМАНИТАРНАЯ ШКОЛА

                                           Адрес: Москва, ул. Красноармейская, 30б.

Поощрительный приз в номинации «Рассказы» на V Московском городском конкурсе детско-юношеского литературного творчества «Волшебное слово 2005-2006».

Остров

 

                                               По мотивам романа В. Голдинга «Повелитель мух».

                                                                                              

                                                               Характеры и имена героев произведения – одноклассников  автора    не являются вымышленными.

 

Глава 1.

 

            Нет, это был не сон. Я очень надеялся на это, но, к сожалению, все было реально. Я лежал на песке; передо мной шумело бескрайнее море. Ныла нога. Лицо было в запекшейся крови. Я с трудом приподнялся. Рядом лежал Сергей. Его вид оставлял желать лучшего: вся одежда изорвалась, по всему телу виднелись многочисленные ссадины. Сергей запутался в парашюте. У меня не было сил распутывать его, поэтому я обрезал веревки и оттащил его подальше от воды, в тень. Солнце сильно жгло лицо. С трудом собравшись с силами, я решил осмотреть окрестности: не могли же мы остаться вдвоем в живых? Может быть, кто–то еще уцелел?

         Задавая себе эти вопросы, я двинулся по берегу. Пройдя по берегу сто метров, я увидел обгоревшее крыло самолета, торчавшее из воды. Там было довольно мелко, но я не решился плыть туда в одиночку и побрел дальше, хромая. Повсюду валялись вещи с самолета, которые, видимо, не успели сгореть. Из–за того, что мои очки были разбиты, я смутно видел, что  это были за вещи. Рассмотрев их, я понял, что это одежда моего друга Паши. Он всю дорогу держал портфель возле себя, поэтому мог оказаться поблизости.

         Паша оказался бугорком из парашюта, который то относило, то приносило море. Казалось, он был без сознания, но после нескольких моих отрезвляющих пощечин очнулся.

         – Здорово! Я уж не думал тебя увидеть! – с нескрываемой радостью промолвил я.

           Не  дождешься, – улыбнулся  он в ответ.

           Сергей остался там,  – указал я на место, откуда пришел. – Ему требуется помощь, он не пришел в себя.

           Так чего ты ждешь?!

         Мы побежали к Сереже…

         Первый раз поймал себя на мысли, что у меня как будто отключен мозг – я ни о чем не думал. Сергей, уже очнувшись, сидел со стеклянными глазами и взъерошенными волосами – из–за морской соли они стояли дыбом, – и вид у него был сумасшедший. Но у него хватило сил вскочить и от радости прыгнуть  на нас. Меня удивила столь быстрая перемена в этом человеке, но  я и сам очень обрадовался.

         – Игорь! Паша!.. Черт возьми, рад вас видеть, очень рад!

         Моя радость была негромкой, но она мгновенно отогнала мрачные мысли, которые бродили в моем еще не вполне пришедшем в себя мозгу. Мы помогли ему выпутаться из парашюта.

         – Чертов парашют! Ну его, задолбал, идиотский, час не мог выпутаться! – Сергей возмущенно пинал парашют ногами.

         – Эй, балбес, чего ты? Он еще где–нибудь пригодится нам!

         Сзади раздался девичий визг. Я оглянулся: Лера бежала навстречу  нам. В порыве радости она бросилась нам в объятья. Слезы радости блестели в ее глазах.. Я нервно смеялся: эмоциональное напряжение последних минут захватило меня, и хотелось рыдать.

Я взглянул на Леру: у нее была глубокая рана на ноге, ближе к ступне.

         Лерка, посмотри на свою ногу. Как же это ты так бежала?

         Ээээ… я… – она упала бы в обморок, если бы мы вовремя ее не поддержали.

 

         Вечером мы сидели у костра – все вместе, замученные, грязные, но безнадежности в лицах не наблюдалось. Все–таки все были живы, и это являлось главным поводом нашего счастья.

         Но эйфория продолжалась недолго. Наутро мы поняли все прелести тропической ночи. Было достаточно влажно, и поэтому мы все были мокрые. Стоило строить какие–нибудь шалаши, но эта работа была довольно тяжелая, и за нее принялись ребята и Вероника, которая слишком много говорила и командовала… Девочек с Шинкарем мы послали за фруктами, которые они должны были сносить к костровищу. Погода была к нам снисходительна и спрятала жгучее солнце за плотный покров туч, поэтому было не так душно и работать было значительно проще.

         Вот теперь я понял, где нам могут пригодиться навыки турслетов! Найдя все уцелевшие парашюты, мы попытались сделать импровизированные палатки. Центр парашюта мы привязали к  толстой, крепкой ветке, глубоко воткнутой в землю, а другие концы растянули в стороны и закрепили. Сначала наши труды не дали особых результатов, и палатка то и дело пыталась накрениться в сторону. Затем дела пошли на поправку, но мы, натягивая парашют, чуть было не порвали его от большого старания. Вероника руководила действиями, я не сильно сопротивлялся ее командирству, точнее, противился только для виду.

         – Ну что, скажите, что я слабый пол! – заметила командирша.

         Спорить мне было лень. Тропики делали свое дело. Солнце стало пробиваться сквозь тучи, и над островом повисла влажная дымка. Ближе к трем часам дня по островному времени мы собрались на место, где горел костер. Наверное, все и так понимали, что нам нужно выбирать человека, который будет организовывать нашу жизнь. Вера молчала. Она не стала спорить, доказывать кому–то что–то, она сама предложила сделать главным меня. Как бы нескромно это ни звучало, но я ожидал этого. Но не стоило наивно думать, что отныне я буду решать все вопросы нашего существования. Нет, это будет делать совет, который по договоренности мы решили собирать раз в два дня, но если на острове произошло бы что–то важное, каждый мог бы сам  созвать его. Сигналом сбора служила моя красно–белая дудка болельщика, предмет, который напоминал мне мои пристрастия, прошлую жизнь, но, если честно,  до этого времени я не грустил о доме. Наверное, потому, что,  изможденный работой, я валился спать, и мысли о доме, если и успевали промелькнуть, то тут же утопали в пропасти сна. Но почему–то в этот раз я вспомнил прошлую жизнь, вспомнил школу, папу, родственников, кураторов, которые, наверное, очень переживали за нас.

Сказать по правде,  мне не было грустно. Знаете, бывает такое состояние полной отрешенности. Это было оно. Я лежал, опершись головой о ствол дерева, и смотрел на закат. Большое ярко–красное предзакатное солнце освещало лес, воздух был душным и от жара дрожал. Я взглянул на свои руки: за неделю пребывания на острове они стали черными от грязи и солнца и все были покрыты царапинами. Я улыбнулся. Слабая дрожь пробежала по мокрой спине. Ощущение счастья накатило откуда–то снизу, слезы подступили к горлу. Я не стал их сдерживать, да и кого тут особенно бояться? Мне хотелось, чтобы про этот обрыв с зеленой травой и большими деревьями, похожими на наши родные клены и липы, знал только я. Так сладко было лежать там и говорить с деревом, но я знал, что в лагере мы решили собирать хворост, поэтому я должен был идти.

  До свидания, – сказал я дереву, под которым лежал. – Спасибо, что слушал меня и мой бред. Знаешь, мне кажется,  тебе надо дать имя. Можно, я назову тебя… А впрочем, останься для меня Другом, просто Другом. Пока, Друг!

Я улыбнулся и встал с травы.

 

 



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования