http://counter.rambler.ru/top100.cnt?516248

Аня Харитонова, 12 лет

НОВАЯ ГУМАНИТАРНАЯ ШКОЛА

Москва, ул. Красноармейская, 30б.

 

Поощрительный приз в номинации «Рассказы» на VI Московском городском конкурсе

детско-юношеского литературного творчества «Волшебное слово 2007-2008».

Рассказ

А у нас на уроке…

 

 «Тэ-э-экс, 286 умножить на 2,36 равно … ага».

Артём Комышревский сидел за партой и добросовестно решал примеры по алгебре.

Вдруг прозвучал громкий голос: «Бери трубку, чувак!» Все обернулись.

Вася Балбескин побледнел, быстро засунул руку в карман и отключил телефон.

Виктор Андреевич яростно поставил точку в ответе и повернулся к детям, придирчиво отыскивая  бычьими глазами виновного.

На его уроке таких вещей ещё не было. У Виктора Андреевича никто не смел даже чихнуть, не подняв руку вверх, строго перпендикулярно парте. У него было 128 правил поведения на уроке, и он каждый день придумывал новое.

Первое правило звучало так: «Называть Виктора Андреевича, чётко выговаривая его имя и отчество». В конце всех правил находилась многообещающая надпись: «У всех нарушителей гарантированно будут проблемы», – а под надписью красовалась очень говорящая картинка: кости и череп!

Правда, никто ещё из класса Артёма не осмеливался превратить эту картинку, нарисованную математиком, в  его портрет.

Виктор Андреевич крутанул указку в руке, дети вжались в стулья. Они знали, что их ждет, когда математик так делает. Учитель улыбнулся, как тигр, увидевший большой сочный кусок мяса, и указал на ни в чём не повинного Артёма, который продолжал писать, ещё не зная, во что  вляпался. Голос математика бесцеремонно вытащил бедного ученика из мира  спокойствия:

– Комышревский!

Артём вздрогнул и выронил ручку. Он медленно наклонился, поднял её и встретился глазами с учителем.

Увидев невинный взгляд мальчика, Виктор Андреевич разъярился ещё больше.

– Как! Ты! Посмел! Принести! Телефон! На! Урок?! – взревел математик. Его голос звенел, а каждое слово било, как железной кувалдой.

Артём бросил укоряюще-беспомощный взгляд на Балбескина. Степень бледности того достигла предела. Бледнее бывают только покойники. На фоне белого подоконника близорукий Артём разглядел только глаза  размером с блюдце.

– Отвечай! – гневно выплюнул учитель, не заметив у себя за спиной живого мертвеца.

– Простите, – решив не выдавать друга, тихо сказал Артём. – Этого больше не повторится.

– И не надо. Ты знаешь правило 108?

– Д-да, – выдавил из себя Артём, как из старого тюбика зубной пасты.

– Нет? – переспросил учитель.

– Да.

– Ты со мной споришь!? – взвыл Виктор Андреевич. – Родителей в школу!

Артём чуть со стула не свалился. Родителей?! Только сегодня папа и мама сказали ему: «Молодец, Тёма, никогда мы за тебя не краснели». Как же они расстроятся! Папа, конечно, кричать не будет. Но его тихое разочарование хуже всего на свете. Артём потом неделю не заснёт. Но друга ведь нельзя выдать.

Учитель упивался отчаяньем отличника. Артём стоял, потупив взгляд, и уже не надеялся ни на что. Балбескин умоляюще смотрел на него, как бездомный котёнок на толстяка, жующего колбасу. Артём шарил в своём мозгу, как в кромешной тьме. Выхода он не находил.

Открылась дверь, и зашёл па…...нет, это был завуч. С лица учителя медленно начала стекать надменная ухмылка. Вошедший извинился и дал Виктору Андреевичу лист бумаги. Пробежавшись по листу глазами, математик натянул на себя некое подобие улыбки и с этой гримасой  повернулся к Артему:

– Ладно, я передумал, не вызываю.

Артем застыл, пораженный внезапной гуманностью обычно неумолимого Виктора Андреевича, но промолчал. Обстановку разрядил внезапно раздавшийся звонок с урока.

По дороге на завтрак Артем заметил на стене объявление: «Конкурс на самого  доброго учителя. Победитель получит премию».

И тут Артём всё понял.

 





Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования