Маша Гуляева, 12 лет, 8 класс  

                       НОВАЯ ГУМАНИТАРНАЯ ШКОЛА

                                           Адрес: Москва, ул. Красноармейская, 30б.

Поощрительный приз в номинации «Рассказы» на V Московском городском конкурсе детско-юношеского литературного творчества «Волшебное слово 2005-2006».

Остров

По мотивам романа В. Голдинга «Повелитель мух».

 

 Имена одноклассников автора не являются вымышленными.

 

         Сначала была темнота. Теплая, обволакивающая, она запутывалась в прядях волос, заполняла легкие, убаюкивала на волнах забытья. Потом полет – бесконечный, быстрый полет в глубокой тьме – и отчаянно хотелось вздохнуть, глубоко-глубоко, впитать в себя чистый и прохладный воздух, хотелось открыть глаза – но тела не было, был призрачно легкий дух, летевший со скоростью света в одну-единственную точку Вселенной.

 

 

Глава первая.

 

         Уже десять минут я глядела в светло-голубое небо. «Я дышу. Я дышу», - стучала в голове мысль, такая желанная  и пьяняще счастливая. Тело понемногу оживало, я чувствовала мерный стук сердца – и была очень счастлива, что живу и вижу это трепещущее бирюзовое небо, была благодарна этому моменту - за  то, что он есть, за то, что жизнь впиталась в каждую клеточку моего тела.

         Я встала и прислонилась к высокому стволу какого-то дерева. Еще несколько минут я стояла и просто жадно глотала воздух сухими губами. Ну, а теперь было бы совсем замечательно, если бы я нашла остальных  И было бы совсем-совсем замечательно, если бы нашла их живыми.

Шинкаря, как ни странно, найти оказалось трудновато. Я опрометчиво надеялась, что сытое чавканье в ближайших зарослях незамедлительно поможет мне найти источник сих благообразных звуков, но моя наивность подвела женскую интуицию. Выяснилось, что голод не тетка, и я обегала пол-леса перед тем, как найти Леву.

Вытряхнув репейник из волос Шинкаря - только Шин мог умудриться с  точностью до миллиметра упасть в колючие кусты – и отобрав у бедняги какую-то оранжевую вкуснятину, отдаленно напоминающую апельсин, я благополучно отправилась  на поиски остальных. Лева поплелся следом.

Солнце уже решило уйти с небосклона, устав ждать, пока великий Шерлок Холмс --  Маша Гуляева – отыщет одноклассников.

Разумеется, всю дорогу в моих мыслях наблюдалась только одна тенденция: «Я ищу одноклассников» или «О Боже! Они уже разбрелись по острову, а я их еще не нашла!» Каково же было мое удивление, когда я обнаружила, когда все эти балбесы сидят на берегу, крайне удивленные моим появлением?! Да я весь лес прочесала, слушая ворчанье Шинкаря, а они!..

В общем, мое настроение  было окончательно испорчено. Когда Шинкарь шумно опустился рядом на мокрый песок, я с удовольствием дала ему затрещину и сказала окружающим все, что я о них думаю (про себя, разумеется).

Теперь большая часть класса была в сборе. Девчонки шушукались где-то в отдалении, Паша с Игорем хихикали над их бэк-сайдами, испачканными песком. Было ощущение какой-то сплоченности, особенной доброты к каждому.

Солнце – оранжевый шар на небосклоне – садилось и золотило песок…

 

Смеркалось, и было что-то зловещее в тенях и жалобных криках чаек. Настроение у всех было подавленное, и говорить не хотелось, даже если бы на это были силы… Глупые шуточки замолкали, все реже слышался смех, и даже Палкичев, задумавшись, умолк и тоскливо смотрел на шумящее море.

- Ну так что же вы собираетесь делать? – небрежно спросил Игорь.

Вероника сказала, что хочет спать и пошла в неизвестность. «А в общем-то, мы ничего не собираемся делать», - подумала я и почувствовала, как царапнуло по сердцу чем-то острым и холодным. Еще утром было весело и смешно. Еще утром казалось забавным смотреть, как выпутывается из цепких лиан Сергей, как давилась недозревшим яблоком Вероника, а теперь легкий холодок в душе сменялся безысходным страхом. Вокруг  были словно не люди, а каменные истуканы, неподвижно глядящие в одну точку. Чтобы прогнать страх, я больно ткнула Пашу Гайдара пальцем в бок и расплылась в хитрющей улыбке.

- Маша, хватит кокетничать с соседом! – ядовито заметил Паша и продолжал размышлять о высоких материях. Ужасно обрадованная тем, что хоть кто-то перестал изображать задумчивую гирю, я пожелала ему спокойной ночи и, смакуя победу, последовала Вериному примеру.

 

С утра я повздорила с Сергеем и теперь, полная решимости выместить злобу на ком-то еще, направлялась к Вере с целью «поправить» ей кофточку.

Не зная дороги, я пошла наугад и вышла на берег. Там спорили о чем-то Палкичев и Игорь, но тема их разговора не была для меня столь интересной, чтобы я стала марать пятую точку о грязный песок, и  отправилась в лес.

Там, на полянке, сидела Уля и о чем-то сосредоточенно размышляла. Я опустилась рядом и стала вспоминать все возможные темы для разговора.

- А ты помнишь, как мы сюда попали? – вдруг спросила Уля.

А кстати…

Я открыла рот, чтобы ответить, и тут же захлопнула его – ответа не было.

– И я тоже, - тихо произнесла Уля.

- Ничего страшного, может, это временно, - я попыталась призвать на помощь трезвость. – Может, головой ударились и…

- Нет, не ударились.

- Улька, не грузи! – я попыталась вернуть лицу прежнюю жизнерадостность. – Как забыли, так и вспомним! Вот пойдем лучше остальных поищем, повеселимся, заодно и спросим… Знаешь, как весело Шина щекотать? Пошли, не пожалеешь!

 

 

Был полдень. Солнце плавилось в раскаленном небе, и его лучи нещадно преследовали всех. Ложились на плечи, впитывались  жидким металлом в лицо и проникали в кожу. Я села рядом с Сергеем, под дерево. Меня охватывало какое-то забытье, и было ощущение, словно я, парализованная чем-то неведомым, тону в темном море какого-то тяжелого сна. Подлец Сергей тормошил меня минут пять и даже щекотал, но ничего сделать не смог: я уснула, - но ненадолго. Через некоторое время я резко открыла глаза и вскочила от ужаса.

Черная тень наползала на остров. Деревья стали холодными, лианы свисали с них, как змеи, и тянули ко мне свои длинные тонкие руки. Я хотела закричать, но голоса не было; словно толщу воды, я раздвигала тяжелый, жаркий воздух. Я бежала, бежала со всех ног в сторону берега. Ветер свистел в ушах, хотя бежала я уже с трудом, сердце больно билось в груди, а черная тень все наползала… Небо вспыхивало алыми зарницами, солнца не было. Было море – но какое! Черное, холодное, оно бушевало и разбрызгивало ядовитые капли. Я споткнулась, и огромная черная волна захлестнула меня. Меня закрутило в этом темном беспощадном водовороте, сердце сжалось от страха, и я проснулась.

Солнце ровно освещало светло-зеленые кроны деревьев. Рядом сидели в кругу Вероника,  Игорь, Палкичев, Сергей, Шин, Уля и Гайдар. Шум голосов усиливался. По всей видимости, кто-то созвал собрание.

- Да вы мне скажите, где остальные! – Палкичев даже фыркнул от досады. – Говорят чего-то, говорят, а ничего не решили! Глупость какая-то!

Я прокашлялась и распрямила плечи.

- А кто-нибудь из вас помнит, как он тут очутился?

- О, Машка проснулась…

- Маша!

- Тише! – прикрикнул Игорь. – Она дело говорит… Так, что скажете?

- Странно все это, - пробормотал Сергей, - ничего не помню, хоть убейте.

- И я тоже…

- И я, - послышались голоса.

Я взглянула на одноклассников и продолжала:

- Не случайно все это. Восемь человек посреди бела дня вдруг очутились на острове, каком – непонятно, как - тем более неясно. Допустим, у всех отшибло память, но, во-первых, это могло быть только в результате падения. С каких это пор Богин* возит нас на самолетах? И почему тут нет еще трех человек? Во-вторых, что-то очень странно, что прямо у всех взяло да и отшибло память…Словом, дело тут нечисто.

Все замолчали.

- Хватит ломать голову над тем, чего в данный момент объяснить не можем.  - Вероника поправила съехавшие на кончик носа очки. – Есть реальные проблемы, и давайте решать их, а не маяться дурью!

- Вер, ты дура?!

- Ну и какие проблемы собралась решать?

- Умничать иди в другое место!

Я посмотрела на этот дурдом и переглянулась с Пашей. Галдеж продолжался.

         Вероника подняла руку в знак тишины и продолжала:

         - Ребята, как вы уже убедились, на острове никого нет. Здесь не дорогой отель и не курорт, и вы должны понимать, что нас ждет. А ждет нас работа, работа и еще раз работа!

         Вероника выдержала паузу, обвела всех многозначительным взглядом, чем вызвала смешочки мальчиков, и продолжала:

         - Итак, мы должны построить шалаши и развести огонь. Кто умеет это делать?

         Все молчали.

         - Хорошо. Итак… - Вероника запнулась. – Итак…

         - Итак! – хмыкнул Палкичев.

 

_____________________________

*Богин – Богин В.Г., директор Новой гуманитарной школы.

         - Вперед, Вера! – Игорь лениво посмотрел на нее. – Если такая умная, строй шалаши, разводи огонь… А мне это зачем? Вон там, у бухты, пещерка, очень удобная кстати… На кой  мне сдался тут огонь?! Живности нету, птички одни какие-то. Только фрукты. Достала уже со своими собраниями!

         Он вдруг  резко и раздраженно закричал:

         - Говорить мы все молодцы, а делать кто будет? Лично мне плевать! Я не хочу больше слушать эту глупость! С меня хватит!

         Игорь встал и ушел. Через некоторое время Палкичев присоединился к нему.

         Вероника выдохнула и обиженно подняла брови.

         - Не хотят, ну и пусть! Мы сами справимся!

         - Справляйся! – Шин шумно поднялся. – Желаю удачи!

          Я тихо пододвинулась к Сергею и больно впилась ногтями в его руку.

- Только попробуй уйди!  - шипела я. – Я из тебя бифштекс сделаю! Съем кусочек, остальное Паше отдам!

- Вера, это клиника, мы их не вернем, - сказала я. – Там Игорь командует – все от него зависит. Палкичев без него никуда, а Шин…- я замолчала. – А Шин тем более.

- Да я понимаю! – Вера опустилась на землю. – Но что нам-то делать?! Нас пятеро! И всего два мальчика! Что мы тут будем делать? Загорать? Только о себе думают! – Она задохнулась от возмущения. – Сволочи! Мерзавцы!

- Вера! – я резко остановила ее и, не давая времени сказать что-нибудь поперек, быстро продолжала:

 - Вот мы тут второй день – и как успехи? Трое ушли – один за другим – нас шестеро осталось! Если у нас будет разлад, если мы и тут все передеремся, мы не выживем здесь! Забудем про них! Игорь – достаточно сильный центр, чтобы собрать вокруг себя всяких олухов, как Шинкарь или Палкичев.  Мы ничего не можем с этим поделать… И разговорчиками тут не

 

 

 

поможешь, надо просто принять эту реальность, успокоиться и не трепать нервы.

Я улыбнулась и продолжала уже мягче:

- Давайте лучше жить дружно! Нам костер надо развести, чтобы нас заметили.

Вера хмыкнула.

- О кей! Так, живо, за хворостом! Чего сидим? Вперед!

 

Предзакатные лучи мягко грели кожу, скользя по лицу и босым ногам золотистыми зайчиками. Песок был теплым и тоже золотистым,  идти  по нему было одно удовольствие. Вот, правда, одна беда: мои бедные ручки бунтовали и угрожали мне тем, что уйдут от меня, если я буду позволять себе такие наглые выходки, а именно: таскать хворост куда-то, да еще и успевать щекотать Пашу. Тот, между прочим, честно сопел невдалеке с кучей хвороста на плечах. И как ему не надоели мои глупые приставания? Я бы на его месте дала бы этой приставучей дылде хворостом по башке… Хотя, если честно, совсем недавно он что-то там вякнул, но я ответила, очаровательно улыбнувшись: «Работай, негр, солнце еще высоко!» - да еще и взвалила на беднягу половину своего хвороста, так что он понял, наконец, что это – его крест и нести его придется до конца…

В общем, хвороста мы собрали столько, что хватить должно было на всю оставшуюся жизнь. Верочка, конечно, ни за какие коврижки не желала признавать, что немного переборщила, но это было пустяком по сравнению с мыслями о том, как мы разожжем костер, большой, светлый костер! И как хорошо будет наконец после холодной земли, твердой и каменистой, почувствовать тепло огня, живого пламени!

Мы наскоро сложили хворост в кучу и подожгли его с помощью Вериных очков. Прислонившись к своему любимому дереву неподалеку от костра, я очень скоро успокоилась и заснула…

        

 

         Сердце колотилось в груди. Я бежала, бежала со всех ног в непроглядной мгле, я не знала зачем, я не знала – куда.. Что-то звало впереди, что-то говорило: беги, пока можешь бежать, пока есть силы жить, пока осмелишься идти вперед… Мрак, плотной стеной стоявший вокруг, заполнял волной ужаса, сковывал непослушное тело, стонал тысячью глухих голосов в ушах и снова звал, звал за собой в темную бездну. Черные сучья деревьев, словно чьи-то скрюченные пальцы, тянулись ко мне, не пускали, цеплялись за руки и царапали лицо.

         Я выбежала из леса. Алые зарницы вспыхивали на небе. Черное море разбрызгивало, шипя, ядовитые капли на песок. Я застыла. Огромная волна нахлынула и окатила с ног до головы. Волна ушла. И я упала. Я падала куда-то вниз, в зияющую пропасть.   Это был конец.

         Чьи-то глаза открылись и посмотрели на меня долго и вдумчиво. Уля! Остров… Игорь ушел… Паша ушел… Нет! Мне нельзя оставлять их! Нас слишком мало, мы не выживем! Нет! Нет! Я закричала и проснулась.

 

         - Маша, сдурела?!  -  сонно пробормотала Вера и добавила: - Вот полоумная!

         - Маш, тебе шило в одно место засунули? – участливо спросил Сергей. – Это ничего, я вытащу…

         - Любовь моя, помолчи, а то я к Паше уйду, - парировала я. – Верочка, это моя мстя  за то, что я чуть не надорвалась, таская этот хворост.

         Сережа уже открыл рот, покраснев от возмущения, но я шикнула на него и стала прислушиваться.    

 

                  

Продолжение следует.

 



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования