НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА · №2, 1994.

 


 

КИВИРЮНТА - ПУНТА - ЭНТА...

 

 


Кивирюнта - пунта - энта - паравянта - васвилини - суски - товаара - асс...

Бессмыслица? Ну что ж, попробуйте сказать это в новогоднюю ночь - сразу кто-то и появится. Так, по крайней мере, утверждает Тоотс (один из персонажей «Весны» О. Лутса).

И откровенная бессмыслица учится с легкостью, когда ИНТЕРЕСНО.

Но интересно не само «заклинание» (хотя и оно имеет свою прелесть), инте­ресен результат, который оно дает: появ­ление нечистой силы... Разве захотелось бы другим азартно зубрить все это просто так?

А не воспринимается ли иностран­ный язык человеком, не знающим его, как бессмыслица? И появится ли у него желание учить эту бессмыслицу просто так?

Ребенок очень смутно представляет себе, что значит: «Это тебе пригодится в жизни». Он УЖЕ живет и хочет, чтобы ему это было нужно СЕЙЧАС. А иначе неинтересно...

К несчастью, в школе чаще всего учат языку как абстрактному набору знаний, который зазубривается и предъявляется на уроке, а не как средству общения. Предполагается, что общение появится, когда язык будет уже выучен.

Иностранный частенько идет с 10-11 лет, когда дети – люди уже вполне разум­ные, но все еще дети, и учебник с прими­тивными предложениями и примитив­ным содержанием скучен и тосклив. Ин­формации уже мало, а спортивного инте­реса еще нет. Есть, конечно, люди, которые способ­ны выучить язык в таких условиях. Выу­чить-то они его вроде и выучат, но разго­варивать на нем будут с трудом. Ино­странный язык так и остается иностран­ным, а не просто еще одним языком. Та­кую вещь, как чувство языка, умение ис­пользовать его, уроки чаще всего не да­ют, более того, отбивают охоту учить что-то еще дополнительно. Этого «что-то» слишком много, а применения этому все нет и нет.

Давно известно, что, если «погрузить» ребенка 4-6 лет, например, в среду анг­логоворящих людей, довольно скоро он заговорит по-английски. Века два назад все было просто: нанималась гувернант­ка, которая жила в доме и общалась с ребенком.

Сначала в непонятной тарабарщине смутно появлялся смысл. Потом ребенок начинал повторять, запоминать и гово­рить сам. Только после этого – читать на иностранном языке. А теория, правила – все это приходило позже, когда была уже заложена солидная база практических умений.

Ведь точно так же ребенок учит и свой родной язык. И наверное, мы в нем-то не чувствуем себя иностранцами?

В данный момент в нашей школе осу­ществляется такая идея: учитель - якобы иностранец. Пусть даже имя у него будет вполне иностранным. Русский язык све­ден на уроке до минимума (и этот мини­мум обеспечивает другой человек – «пе­реводчик», но только не учитель). «Ино­странец» ведет уроки, ставит детям про­изношение, играет с ними, общается на английском языке.

Дети в 5-6 лет, как попугаи, повторя­ют любую понравившуюся фразу или слово. Песни, стишки, считалки, ставшие частью игры, запоминаются куда лучше, чем скучный столбик новых слов с пере­водом.

Конечно, это только начало. Порой очень смешно, когда дети начинают уве­ренно нести полную ахинею, думая, что раз они разговаривают не по-русски (а на самом деле – «не по-какому»), то «ино­странец» должен их понять.

Вторым этапом стал «язык полуне­мых». Тут в ход идет все: мимика, жесты, попытки рисовать, чтобы объясниться. Но все это сопровождается английской речью пока еще только со стороны учите­ля.

Очень помогает наглядность. Назва­ние предметов дети схватывают доволь­но легко, если рисовать с ними эти пред­меты. И вообще хорошо, когда в сопро­вождении английского идет лепка, рисо­вание, зарядка, танец.

В игры, приспособленные под урок английского, вставляются новые слова. Например, в «светофор» дети играют с удовольствием. (Они понимают, что это - игра «светофор», практически сразу, как только появляются карточки с цветами. И конечно, помогает «переводчик»: «Ребята, это же «светофор»!».)

Когда показывается и называется новый цвет, поднимается суматоха. Все судорожно начинают оглядывать себя, бор­моча под нос: "Yellow, yellow... Ага, вот он, yellow!". И даже с некоторой гордостью переходят на другую сторону.

Счет и так учится довольно легко, но при  этом можно и лепить из пластилина цифры или ходить и считать дверцы шкафчиков.

Считалки хорошо учатся, если при этом отбивать ритм.

В перспективе - инсценировка ска­зок, знакомых и довольно простых, в ко­торых часты повторы разных фраз типа: "Кто в теремочке живет?", "Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел...". Дети еще маленькие, и эти сказки им пока интересны, но уже хорошо знакомы.

Отлично, если есть видео­кассеты с записью мультфиль­мов, а то и фильмов на ино­странном языке. Например, сказки Уолта Диснея типа "Ру­салочка" красивы сами по себе, и можно показывать их неболь­шими частями, чтобы не было усталости от массы незнакомых слов и мультфильм не "при­едался".

И, кстати сказать, то, что ус­певает выучить один, вскоре за ним начинают повторять и ос­тальные.

     Такой способ с самого нача­ла делает английский язык частью жизни, а не абстрактным школьным предметом, намного повышается мотивированность его изучения. Язык становится инстру­ментом непосредственного общения, а не чем-то таким, что учится для использо­вания в неопределенном будущем.

 

 Татьяна РУСАКОВА,

учитель английского языка Новой гуманитарной школы.


 






Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования